За переносом на Балтику основных институтов культурного и торгового общения с Западом последовал упадок Русского СевераОбширная Архангельская область лежит на севере европейской части России. В суровом регионе, богатом реками (Северная Двина, Печора, Онега, Мезень) и озерами, складывался особый тип хозяйствования. Местные жители, называющие себя поморами, издавна занимались морскими промыслами (добыча морского зверя и лов рыбы), торговым мореплаванием и судостроением. На парусных судах (ладьях, кочах, кочмарах) они посещали далекие полярные острова. В таежном краю развивалось искусство обработки дерева, росписи, гончарные промыслы, резьба по кости, ткачество и кружевоплетение. На Севере сохранилось много старинных построек, в частности, связанных с поморами и старообрядцами, деревянных церквей, монастырей.

Из всех многочисленных достопримечательностей Архангельской области большинству туристов известны, как правило, лишь три: Соловецкие острова, музей «Малые Корелы» под Архангельском, а также Каргополь с окрестностями (Лядины, Красная Ляга, Хижгора). В этот раз мне довелось побывать в нескольких интересных местах в окрестностях Архангельска, до которых добирается, как правило, куда меньше туристов и любителей природы.

Куростров — родина Михаила Ломоносова
Со школьной скамьи всем известно, что в отрочестве Михаил Васильевич Ломоносов пришел пешком с рыбным обозом из Холмогор в Москву — учиться. Но мало кто знает, что его родина — не сами Холмогоры, а деревня Мишанинская Куростровской волости в 73 км от Архангельска.

Родная деревня Ломоносова расположена на Курострове. Именно на этом острове стоял новгородский острожек, давший начало Холмогорам, здесь была и первая холмогорская крепость, не пережившая высокого половодья XV века. Впоследствии Холмогоры обосновались на современном месте — на коренном левом берегу, а на Курострове остались лишь деревни, жители которых были как морскими охотниками, так и простыми землепашцами, обрабатывавшими богатые заливные луга.

Примерно так выглядел дом поморов Ломоносовых. Макет-диорама начала XVIII века. Выставлена в одном из залов музея.

Михаил Ломоносов родился 19 ноября 1711 года в зажиточной поморской семье. Поморским промыслом занималось уже не первое поколение Ломоносовых. Каждую весну они отправлялись в дальние плавания — к островам Белого моря, к Новой Земле, Кольскому

полуострову. Где-то в районе острова Кильдин находилось и промысловое становище Ломоносовых, куда кто-то из них приплывал каждую весну. Позже Ломоносов писал, что его отец «довольство кровавым потом нажил».От рано умершей матери Михаил перенял охоту к чтению, и в 14 лет уже умел хорошо читать и писать. Наверное, тогда и зародилась у него идея посвятить «обучению наукам» всю жизнь. Местный дьяк поведал юноше, что «для обретения большого знания и учености требуется знать язык латинский, а этому можно было обучиться только в Москве, Киеве и Петербурге». Плохие отношения с мачехой, делавшие жизнь в семье невыносимой, лишь подкрепляли желание уйти из отчего дома. В декабре 1730 года юный Ломоносов, получив разрешение отца, отправился в Холмогоры, где присоединился к одному из обозов, направлявшихся с грузом мороженой рыбы в Москву. Весь путь длиной около 1100 км был проделан за три морозные недели, и в январе 1731 года он прибыл в Москву.

Дальнейшая деятельность будущего ученого была весьма насыщенной — Московская славяно-греко-латинская академия, Санкт-Петербургская Императорская академия наук, Марбургский университет, снова Петербург. Мы не знаем, вернулся ли он хоть раз на свою родину, посетил ли Холмогоры и Куростров. Биография Ломоносова — поле деятельности многих поколений историков, но до сих пор в ней есть белые пятна.

Памятник Михаилу Васильевичу Ломоносову перед старым зданием школы в центре села, нареченного его именем. На Курострове помнят о своем великом земляке. В 1911 году, когда широко отмечался 200-летний юбилей ученого, населенный пункт (в XVIII веке в Мишанинской построена церковь, поэтому деревня превратилась в село) был переименован в Ломоносово. 28 ноября 1939 года Архангельский обком принял решение: на родине Ломоносова воздвигнуть памятник Михаилу Васильевичу, а также открыть филиал областного краеведческого музея. Для размещения филиала 24 июня 1940 года исполком Ломоносовского сельского Совета передал здание бывшего клуба. В военное лето, 15 августа 1941 года, музей принял первых посетителей.

Этот музей по-своему уникален. В обычном с виду сельском доме (который, кстати, располагается на месте дома Ломоносовых) и пристроенном к нему в 2001 году корпусе размещена экспозиция, которой может позавидовать музей иного областного центра. В нескольких залах собраны предметы крестьянского быта и изображения, связанные с Ломоносовым, есть даже несколько голографий, показывающих различные предметы его эпохи. Представлен макет дома, в котором родился великий ученый. А во дворе музея сохранились следы пруда, выкопанного еще Василием Дорофеевичем Ломоносовым.

На Курострове издревле занимались косторезным промыслом, здешние мастера создали неповторимый стиль ажурной резьбы по кости. В специальном зале музея собрана богатейшая коллекция художественных изделий из кости, моржовых и мамонтовых бивней.
Кстати, в Мишанинской родились также скульптор Федот Иванович Шубин (1740–1805) и ученый-физик Михаил Евсеевич Головин (1756–1790), племянник и последователь Ломоносова, автор учебника по физике для общеобразовательных учебных заведений.

Направляясь в Ломоносово, не забывайте — когда вы плывете на пароме через Курополку из Холмогор на Куростров, или идете там по льду — то повторяете тот же самый путь, которым триста лет назад юный помор отправлялся искать рыбный обоз, который повезет его к наукам и славе…

Холмогоры — первое окно в Европу.
В 69 км от Архангельска на левом берегу Северной Двины находятся Холмогоры. Сегодня это большое село, похожее на другие сельские райцентры области — вроде Верхней Тоймы или Красноборска. Здесь мало каменных зданий, автостанция расположена в деревянном теремке, а лесовоз на улицах — обычное дело. А ведь когда-то этот населенный пункт обладал статусом города и был центром всего Двинского края…

В середине XIV века ушкуйники из Великого Новгорода, владевшего Заволочьем (землями от Белого Озера и до самого Камня — Уральских гор), основали небольшой острожек на левом берегу одной из проток Северной Двины, примерно в ста верстах выше ее устья. Место оказалось очень удачным — извилистая, но глубокая протока Курополка позволяла зимовать здесь судам, защищая их от весеннего ледохода. Высокий Куростров был удобным местом для возможной обороны, и в конце XIV века на нем была простроена деревянная крепость.

На Курострове издавна существуют традиции резьбы по кости. Здешние мастера не просто режут фигурки, а украшают их тончайшей резьбой. Селение было названо Колмогорским городком, и над происхождением этого слова до сих пор ломают копья ученые. Кто-то считает, что Колмогоры получили это имя благодаря высоким холмам — коренному берегу Северной Двины; кто-то видит здесь измененное заморское «Хольмгард». Так или иначе, Холмогорам было суждено сыграть очень важную роль в истории Русского Севера.

Создание регулярного российского флота связывают с именем Петра I, но ведь и до него русские не сидели на своих берегах. С древних времен новгородцы на лодьях-ушкуях ходили по Белому морю, добирались до моря Студеного (так называли на Руси Северный Ледовитый океан). Поморы не только сохранили эти маршруты, но и предпринимали дальние походы в шведские земли с целью торговли и обмена, а также к Матке (Новая Земля), Груманту (Земля Франца-Иосифа), ходили в устье Печоры и далее на восток.

Холмогоры были одним из центров судостроения и морской торговли, и долгое время — единственным «окном в Европу». Именно отсюда в 1493 году вышел караван из нескольких судов, везших зерно в Данию. Сведения об этом событии дошли до нас благодаря тому, что на одном из этих судов плыло посольство царя Ивана III. Но, несомненно, такие походы предпринимались и ранее, и не эскадра Ричарда Ченслера открыла северный путь в Россию, а наоборот — русские проложили торговый путь в Европу, который затем заново «открыли» англичане.

Два столетия Колмогоры (постепенно это слово преобразовалось в Холмогоры) были центром морской торговли. Небольшое прежде селение разрослось до довольно большого города с храмами, амбарами, купеческими усадьбами. Старую крепость на Курострове порушило половодьем, и новую вместе со многими административными зданиями возвели уже на коренном берегу, в 4 км от прежнего места. Холмогоры в тот период выглядели совсем иначе, чем сейчас: длинный ряд пристаней, поодаль — верфи, ряды амбаров, на высоком угоре — мельницы.

Приход английских кораблей потребовал строительства торгового порта ближе к морю — глубоко сидящие большие парусники не могли подняться почти на 100 верст вверх по реке. В 1584 году вблизи устья Северной Двины, около Михаило-Архангельского монастыря, были основаны Новохолмогоры, превратившиеся со временем в крупный город и порт Архангельск. С этого времени город лишился статуса «окна в Европу» и переставал играть столь важную роль в жизни региона. До начала XVIII века Холмогоры еще были духовным и административным центром Двинского края, но затем постепенно превратились в уездный городок.

Ближе чем на четыре метра к стенам Спасо-Преображенского собора приближаться не рекомендуется — существует опасность обрушения…

Петр I перенес «окно» на Балтику, что привело к упадку всего Русского Севера. Поморы продолжали заниматься морским промыслом, но объемы проходивших через Архангельск товаров были уже не те. Население Холмогор уменьшалось, и к нашему времени этот древний город превратился в крупное село, районный центр Архангельской области.

От старых времен в Холмогорах остался соборный комплекс. Он включает в себя архиерейские палаты и Спасо-Преображенский собор (1685–1691 годы) — огромное сооружение, близкое по архитектуре московскому Успенскому собору. К сожалению, верхняя часть здания не пережила лихих событий XX века, а в стене зияет большая трещина. Чуть лучше сохранилась высокая шатровая колокольня, а также две церкви — Двенадцати апостолов и Сошествия духа, в которых недавно проведены восстановительные работы. В центре села можно увидеть остатки еще одной церкви XIX века.

В целом, памятники архитектуры в Холмогорах и соседних с ними Матигорах находятся в довольно плачевном состоянии. Туристов сюда приезжает мало (несмотря на близость к автотрассе М8, носящей имя «Холмогоры»), а местным властям особенно не до восстановления соборного комплекса. В Холмогорах даже нет нормальной гостиницы!

Если будет создан и реализован проект реставрации памятников и построена инфраструктура — сочетание древних Холмогор и музея на родине М.В. Ломоносова может стать еще одной туристической жемчужиной Архангельской области…

Голубинский провал. Этот пещерный ход идет не в плотном снегу, как может показаться, а в толще гипсового ангидрида — беловато-серой породы, с которой и связаны карстовые проявления в этом районе. При растворении ангидрида образуется необычная ячеистая структура, и небольшие обломки, которые можно найти в пещере, внешне чем-то напоминают обломки кораллового рифа. Примеси придают ангидриду самые разнообразные оттенки. Так, на берегу Пинеги можно встретить красноватые, синеватые и даже зеленоватые скалы. Дно хода покрывает слой льда, загрязненного глиной, принесенной на ногах и коленях посетителями пещеры.

Пещеры Пинеги
В 100–120 км восточнее Архангельска расположено Беломорско-Кулойское плато. Породы восточной части плато представлены в основном гипсами, легко размываемыми водой, в результате чего здесь развиты карстовые явления — образование пещер, всевозможных промоин и поноров. В некоторых местах ландшафт на берегах Пинеги или Кулоя напоминает последствия давней ковровой бомбардировки — земля испещрена множеством провальных воронок разных форм и размеров (местные жители называют их «мургами»). Поверх воронок, покрытых почвой, мхом и ягодными кустарничками, растут деревья северной тайги.

Плотность карстовых образований в этих местах порой гораздо больше, чем на знаменитом плато Карст в Словении, давшем название этим явлениям. На территории между Пинегой и Соткой (истоком Кулоя) известно около сотни пещер, длина некоторых больше километра. Пещера Конституционная длиной 5,7 км является самой большой на всем севере европейской части России.

На берегах реки очень много глубоких оврагов с отвесными стенами на берегах. Это еще одно чудо здешних мест — карстовые лога. Если к реке выходит большая пещера, то постепенно горная порода над ней трескается и осыпается, и в берегу появляется выемка. Постепенно она становится все длиннее и длиннее, образуя карстовый лог с почти отвесными склонами, достигающий в длину нескольких километров. В конце лога почти всегда можно найти вход в пещеру.

Голубинский провал. В холодную погоду на входе в пещеру образуются «замерзшие водопады». Большая часть пещер находится на территории Пинежского заповедника, но в районе бывшей деревни Голубино около берега Пинеги можно посетить открытый для всех желающих Голубинский провал — пещеру длиной 1200 метров, начинающуюся красивейшим молодым провалом, в который ведет деревянная лестница. В прошлые века провала на входе не было, уровень реки был выше, и, как гласят местные легенды, в пещеру можно было заплыть на лодке из Пинеги.

Неподалеку от Голубино от трассы Архангельск–Пинега ответвляется дорога вверх — на коренной берег Пинеги к селу Красная Горка. Здесь, на самом высоком месте в округе, стоят здания бывшего Красногорского Богородицкого монастыря, известного как место ссылки князя Василия Голицына, сосланного сюда после стрелецкого бунта.

Монастырь раньше назывался Черногорским, но в 1630-е годы его переименовали в Красногорский — уж больно красивые виды открывались от его стен. Когда стоишь здесь в хорошую погоду, захватывает дух от великолепной панорамы Пинежья. Дремучая тайга левого берега тянется до горизонта, и лишь вдали в туманной дымке смутно угадываются берега среднего течения Пинеги в районе Труфаново.

Повторюсь, что в эти места можно доехать из Архангельска на автобусе или машине всего за несколько часов! Архангельская область таит еще немало удивительных мест — Кенозерье, деревянную сказку берегов Онеги, суровый Кий-остров, далекие и загадочные Мезень и Лешуконье. Вообще же количеству и разнообразию объектов исторического и природного наследия в этих краях может позавидовать иное государство средних размеров.

Тропический пассатный, морской. Среднемесячные температуры на низменностях колеблются слабо - от +25 С до +27 С. Самый жаркий месяц - август (до +31 С), но морские ветра, дующие с северо-востока, смягчают жару и в это время. ..
С июля по август территория страны часто подвергается воздействию тропических циклонов. В это период мощные дожди, шторма, шквалы и перепады давления являются совершенно обычным явлением. Порывы ветра достигают огромной скорости и часто за несколько дней выпадает месячная норма осадков…

Туры, путевки в Пермь

Как ни хороша уральская природа, а главные красоты Пермского края скрыты глубоко под землей.

Прикамье, обширная территория, прилегающая к реке Каме, находилось во взаимодействии с Русью с давних пор. Еще новгородские купцы отправляли сюда за пушниной дружины ушкуйников. Пермью же называли народы бассейна реки Вычегды. И только некоторое время спустя так стали называть и населяемые ими земли. Впоследствии эта территория, ныне относящаяся к Республике Коми, стала называться Пермью Старой или Пермью Вычегодской. Заселение края русскими происходило с севера на юг, поэтому земли южнее истоков Печоры и по Каме до реки Чусовой были освоены несколько позже. Они были значительно обширней Перми Вычегодской и звались Пермью Великой. Название «Пермь» связывают с выражением «пера маа», означающим в переводе с языка местного финно-вепсского населения «дальняя земля».

Освоение дальней землиВ 1478 году Пермь вошла в состав Московского государства, а с середины XVI столетия история края тесно связана с деятельностью купеческого рода Строгановых. По жалованной царем Иваном Грозным грамоте они должны были «варницы строити, городки ставити, копити слободы для государя». В течение пяти веков Прикамье было «русской солонкой». Здесь добывали соль, которую выпаривали из подземных рассолов. Местных жителей тогда иронично называли «пермяк — солёные уши». Ныне скульптурное изображение тех самых ушей можно встретить в Перми недалеко от пересечения Комсомольского проспекта с улицей Ленина.В начале XVIII века востребованными оказались рудные ресурсы Урала. Строятся заводы, вокруг них возникают поселки. Нередко такие поселки срастаются друг с другом, образуются большие поселения с несколькими промышленными центрами. Именно так появилась и нынешняя столица края — город Пермь.
Город начинался на крутом берегу речки Егошихи, у ее впадения в Каму, где 15 мая 1723 года Василием Никитичем Татищевым был заложен отнюдь не город, а медеплавильный завод — один из многих на Урале. И только в 1780 году в связи с образованием Пермского наместничества на месте Егошихинского поселка появился город. «Уважая выгодность местоположения и способность места сего для учреждения губернского города… город в месте сем основать, именовав оный Пермь», — значилось в указе Екатерины II. Но, тем не менее, датой основания города считается именно дата закладки медеплавильного завода.
Сегодня недалеко от того места, где когда-то располагался завод, стоит памятник В. Н. Татищеву. Говорят, вокруг него планируется разбить парк; пока же декорацией отцу-основателю Перми, изображенному в полный рост с планом Егошихинского завода в руке, служат обшарпанные промышленные корпуса, но уже не медеплавильного завода, а совсем другого предприятия.

На первый взгляд может показаться, что Пермь — огромный спальный район. Многоэтажная застройка окраин и советские пятиэтажки разных лет постройки в центре в основном и формируют облик города. Но, прогулявшись по центральным улицам, я обнаружил целые кварталы одно- и двухэтажной купеческой застройки позапрошлого века. Почти не изменила свой облик с тех пор Сибирская улица, магазины на которой принадлежали исключительно купцам первой гильдии, здесь же располагался и дом губернатора.

На берегу Камы невозможно не заметить высотной доминанты — колокольни бывшего Спасо-Преображенского кафедрального собора, считающегося символом Перми. Кафедральный собор входит в комплекс бывшего Спасо-Преображенского монастыря. В настоящее время здесь располагается краеведческий музей и Пермская государственная художественная галерея, где собрана неплохая коллекция русского и зарубежного искусства. Особенно интересен зал пермской деревянной скульптуры — своеобразного синтеза дохристианских и православных традиций. До того, как православные миссионеры добрались до этих краёв, местное финно-угорское население поклонялось деревянным идолам — «болванам истуканным», посвященным языческим богам. С принятием православия в старой, привычной форме стали изображать уже христианских святых.

Пермь протянулась по обоим берегам Камы почти на семьдесят километров. Иногда кажется, что уже выехал за город, ан нет — обширный лес, через который проложена дорога, тоже входит в городскую черту, а за ним снова многоэтажки еще одного пермского микрорайона. Именно по причине наличия множества участков леса в городе Пермь считается одним из самых озелененных городов России (40 % городских земель занято зелеными насаждениями).

Миллионы лет назад на большей части Прикамья плескалось море. Это время называется Пермским периодом. Этому периоду и обязан происхождением Пермский карст — множество пещер, гротов, воронок, небольших глубоких озер с лазурной водой. Кстати, именно из-за такой пористой структуры почвы в городе Пермь, несмотря на его большую площадь и миллионное население, никогда не будет метрополитена.
Пермский край зимой — живописнейшая местность: холмы, лес, засыпанный снегом или покрытый большими кристаллами инея — готовая иллюстрация для новогодней открытки. Иногда по пути встречаются деревни. Крыши домов под толстым слоем снега и столбы дыма, поднимающиеся из печных труб вертикально вверх в морозном безветрии, добавляют очарования зимнему пейзажу.

А вот города края похожи друг на друга, словно братья-близнецы. Большинство из них объединяет одно — они образовались вокруг заводов, занимающихся добычей или переработкой полезных ископаемых. Таковы Гремячинск и Губаха, Горнозаводск и Кизел, Александровск, Очёр, Чусовой и многие другие. Кстати, про последний известно, что как раз отсюда, а точнее из Нижнего Чусовского городка, что располагался на территории современного Чусового, отправилась покорять Сибирь военная экспедиция под руководством атамана Ермака, снаряженная на деньги Строгановых.Кунгурское дивоОсобняком от остальных городов края стоит Кунгур. Купеческий город, через который проходил Сибирский тракт, практически избежал горнозаводского статуса. Медеплавильный завод просуществовал всего шесть лет, а основанная здесь Татищевым Кунгурская горная канцелярия, откуда этот разносторонний по одаренности человек собирался править всем заводским краем, вскоре была перенесена на Уктусский завод, близ которого впоследствии была основана нынешняя столица Урала — Екатеринбург. Но для простого путешественника Кунгур интересен с иной точки зрения. Ведь на северо-восточной окраине города на берегу реки Сылва в Ледяной горе находится уникальный природный памятник — Кунгурская Ледяная пещера.

Несколько тысяч лет назад воды подземной реки вымыли в толще Ледяной горы вереницу гротов и ходов длиной свыше пяти километров. В 1703 году Семен Ремезов составил план подземных галерей. В XX веке местный энтузиаст Тимофей Хлебников (потомок знаменитого русского путешественника Кирилла Тимофеевича Хлебникова) водил по пещере экскурсии. Главная достопримечательность Кунгура является крупнейшей гипсовой пещерой на Урале и одной из немногих экскурсионных на территории России. Пещера оборудована по всем правилам безопасности.

Благодаря особенностям микроклимата некоторые из гротов круглый год одеты в роскошные ледяные одежды. Зимой из глубин подземелья теплый и влажный воздух сквозь трещины выходит на поверхность, а у входа пещера буквально засасывает холод. Летом воздухообмен идет в противоположном направлении, теплый воздух извне поступает в пещеру, ледяное убранство постепенно тускнеет и исчезает. Только в трех ближних к входу гротах, своеобразном полюсе холода подземелья, лед не успевает растаять за теплое время года.

В последние десятилетия температура в пещере постоянно растет. Основной причиной называют глобальное потепление, но и постоянно увеличивающееся число проходящих через пещеру людей играет здесь не последнюю роль. Кроме прочего, в 1979 году из-за паводка значительная часть пещеры была залита водой. Наводнение вымыло холод, который так и не восстановился до прежнего уровня.

Сквозь ледяные интерьерыНо пройдем внутрь. Гулко закрывается входная дверь, короткий бетонный коридор и… Добро пожаловать в ледяной дворец! Название грота Бриллиантового говорит само за себя. Сталактиты и сталагмиты застывшей воды. Сталагнаты (натечные минеральные образования в виде колонн) выглядят как своеобразные подпорки своду. А сверху свисают огромные «люстры» снежных кристаллов. На полу — пласты многолетнего льда…

В ледяной толще вырублен проход в грот Полярный. Выглядит он не менее эффектно. Собственно, когда-то два первых грота составляли одно большое «помещение», разделенное лишь каменной осыпью, и только потом между ними выросла ледяная стена. Следом за Полярным — грот Данте. Подсвеченный красным светом, переливающимся в кристаллах изморози, что покрывает свод, хаос камней заставляет вспомнить об аде, как он описан в «Божественной комедии». Далее путь лежит через гроты Склеп, Крестовый, Руины, Морское дно, Скульптурный. Здесь уже теплее, нежели на входе, и льда практически нет, разве что отдельные сталактиты и сталагнаты.
В гроте Метеорном причудливой подсветкой подчеркнут силуэт летящего метеора с огненным хвостом. Еще первый хранитель Кунгурской пещеры Тимофей Хлебников в начале прошлого века подсвечивал факелом свод, и туристы, ведомые им, видели падающую звезду. Но стоит гиду щелкнуть выключателем, как метеор гаснет, и все вокруг погружается в кромешную мглу. Ни один луч света не проникает в подземное царство, не видно даже собственной руки у самого носа. Впрочем, люди с нечистой совестью могут увидеть Белого спелеолога.

Грот Центральный. На входе нужно преодолеть скользкие ступеньки из ангидрита, так называемые Дамские слезки. Дело в том, что в 1914 году Хлебников пригласил немецкую принцессу Викторию фон Баттенберг (Victoria Alberta Elisabeth Mathilde Marie Prinzessin von Hessen und bei Rhein, 1863–1950) с дочерью Луизой посетить пещеру. На этих ступеньках принцессы падали и плакали. Поэтому Хлебников и назвал их «Дамские слезки». Здесь же тропа разветвляется на Большое и Малое кольцо. Когда пещерные озера в середине мая разливаются и заливают Большое кольцо, туристов водят по Малому.
В своде Эфирного грота можно увидеть и так называемые «органные трубы». Вода, просачиваясь сквозь трещины в поверхности Ледяной горы, постепенно вымывает трубу до пещеры, почва проваливается, засыпая ствол трубы. Внешне она напоминает гигантские песочные часы: на поверхности большая воронка, а в пещере осыпь из песка и глины. Это и есть закрытая «органная труба». Стоит зазеваться, разглядывая «органные трубы», как группа может уйти вперед, гид выключит свет, и придется догонять остальных, используя как источник скудного света экран мобильного телефона, либо ждать следующей группы в одиночестве и полной темноте. Неприятные ощущения, так что зевать не стоит.В гости к бабке СинюшкеА тропа идет дальше — через грот Мокрая кочка или Держи калоши (до появления бетонной дорожки в мокрой глине пола можно было запросто оставить обувь), в грот Титанический, где находится Большое подземное озеро. Водоем обитаем. Здесь живут маленькие рачки-крангониксы — слепые существа, питающиеся бактериями.

В гроте Романтиков тоже небольшое озеро с так называемым сифоном — подводным каналом, который спускается ниже уровня озера и выходит в другом месте. Сифон называют еще «Синюшкиным колодцем», вспоминая сказы Бажова. Если в озеро кидают камни, бабка Синюшка, недовольная, вылезает, руки у нее удлиняются, она хватает шалуна и затягивает в колодец. Загадайте желание и бросьте в сифон колечко, и бабка Синюшка вылезет, расцелует вас, и тогда уж любое ваше желание сбудется. Кстати, если утром бросить в озеро золотое кольцо, то вечером его уже не будет. Золото растворяется в воде, как в «царской водке». А, может, и действительно, в озере живет бабка Синюшка и по-хозяйски прибирает драгоценности к рукам?

Длинный, Великан, Шахтеров и последний грот — Вышка, который еще называют Сказочным, когда он зимой, напоминая Бриллиантовый, покрывается снежными кристаллами. За спиной закрывается входная дверь, и глаза после подземного полумрака непроизвольно прищуриваются от яркого дневного света.

Кунгурская пещера, пожалуй, оставляет одно из самых сильных впечатлений от Пермского края, и даже только ради нее стоит сюда приехать. Пещера не поражает огромными размерами, в ней нет тех известковых натеков причудливых форм, которыми известны, в частности, крымские Мраморная и Красная пещеры. Но здесь есть Его Величество Холод. И в сочетании с водой он мастерски создал интерьер подземелья с великолепными кристаллическими картинами. И оформил настолько искусно, что остается только восхищаться совершенством интерьеров и надеяться, что глобальное потепление не разрушит их.

туры, путевки в Бразилию

Шереметьево после прохождения таможенного контроля, но еще до паспортного, поток пассажиров закручивался небольшим бурунчиком у невзрачной конторки на одной ножке. За конторкой царил юный и пухловатый щеками, но строгий лицом чиновник непонятного назначения (что там у нас бывает между таможней и границей, а? вот и мы не знали). Он остановил нас, попросив показать паспорта и билеты. «Летите в Сальвадор, а где сальвадорская виза, а?», — строго спросил он. «Салвадор — это такой город в Бразилии. Бразильская виза имеется», — ответил я. «Не надо тут мне умничать, ясно! — сверкнул очками чиновник спец. назначения. — Давайте проходите, нечего тут!». И мы прошли.
Добираться до Бразилии жителю Европынепросто. Из России — еще тяжелее. Три часа лёта до Парижа, потом больше десяти часов до Рио-де-Жанейро. А если вам нужно не в Рио? Ведь Бразилия занимает ровно половину (восточную) всей Южной Америки, а это большой материк. Она раскинулась на почти девять миллионов квадратных километров от экваториальной зоны в северном полушарии планеты до 40-х широт в Южном полушарии. Поэтому, если вам нужно, например, в столицу штата Баия, город Сальвадор-де-Баия, придется лететь еще почти полтора часа из Рио. Для бразильца, впрочем, эти два города «почти «по соседству» — всё же не Манаус (Амазонский бассейн) в нескольких тысячах километров.

Салвадор — не страна
Впрочем, мы с тремя коллегами-журналистами летели еще дальше, в крохотный городок Итуберу. А это еще полчаса на забавном шестиместном самолете. Но последний перелёт будет лишь днём позже, а пока — Салвадор. С балкона гостиницы кажется, что мы прилетели в зиму: город стоит на небольших холмах, взблёскивающих на солнце ослепительно снежно-белыми склонами. Растительности много, и густо-зеленое странно смотрится на белом. Нет, конечно же, это не зима. Температура почти 30 °C, экваторпримерно в пяти градусах к северу. Белое — это песок, на котором бразильская растительность отчего-то чувствует себя совсем неплохо.

А рядом — океан, окаймленный широкой полосой пляжей. На них даже в рабочий день полно народу, ведь бразилец живет на пляже; пляж является полноправным элементом культурного контекста. Местная жительница, когда-то приехавшая из России и вышедшая замуж за местного адвоката, жаловалась нам на мужа — мол, бразильцы слишком уж беззаботны. Какие бы проблемы их не одолевали, в субботу непременно нужно идти на пляж и проводить там время с друзьями — за пивом, в танцах и веселье. А что до проблем, так до них дойдёт время как-нибудь после, потом, amanha (завтра).

На пляжах в больших городах стоит быть аккуратнее — здесь будет много жителей фавел (трущоб), которые, впрочем, в целом кажутся симпатичнее и добродушнее обитателей городского «дна» в Европе и Северной Америке. Ни в коем случае нельзя надевать украшения, часы, брать с собой крупные суммы денег, фотокамеры и прочие ценные вещи. Но зато никто не попытается украсть майку и шлепанцы, пока вы ловите волну, и вряд ли кто-нибудь станет привязываться и пытаться бить морду на том основании, что «говорите не по-нашему», форма носа не такая или цвет кожи «не тот».
Впрочем, цвет вашей кожи на пляже (да и не только на пляже) многих, возможно, все-таки удивит. Слишком уж он… белый! Один из местных плантаторов, «фазендейро», с которым я познакомился чуть позже в Итубере, на полном серьезе мне как-то заявил, что-де они, бразильцы, в свое время прогнали португальцев, которые их, бразильцев, «завоевали и колонизировали», и вот теперь-то зажили хорошо. На самом же деле бразильская нация состоит из безнадежно перемешавшихся потомков смешанных браков между представителями белой и черной расы с крайне незначительными индейскими вкраплениями. Скажем, в местной полиции есть шкала для определения цвета кожи при составлении словесных портретов, в которой не нашлось места для белого и черного: градуировка идет от светло-коричневого к темно-коричневому. Считается, что в стране нет ни одного «белого», в котором не было бы негритянской крови — что, кстати, сводит практически на «нет» любые возможные расовые разногласия.

Как бы сильно вам не хотелось самому, лично разбить подобранный на улице кокос, упавший с ближайшей пальмы, не пытайтесь сделать это самостоятельно. Мы с коллегами из научного любопытства провели тест. Тест, увы, закончился легкими повреждениями гостиничной мебели и некоторых хозяйственных принадлежностей. Обойдусь без лишних подробностей — детали легко представит себе любой, читавший «Трое в лодке, не считая собаки»Джерома К. Джерома, в частности, эпизод с открыванием консервной банки подручными средствами. В то же время официант в любом уличном кафе с помощью своего верного мачете несколькими быстрыми резкими движениями снимет верхушку, вставит две соломинки, и можно наслаждаться кокосовым соком, если он вдруг придется вам по вкусу. Пожалуй, стоит дать еще пару советов по поводу кокоса: сами бразильцы употребляют его или тогда, когда хочется есть, а денег немного, или с утра «после вчерашнего» (хорошо, мол, оттягивает). Когда сок выпит, тем же мачете кокос разрубят на части, чтобы вы могли ложечкой выскрести его изнутри. Большая часть остальных фруктов незнакома; порекомендую лишь чиримойю, или гравиолу (Annona cherimola) — странный чешуйчатый фрукт с непередаваемо нежным вкусом, этакая смесь земляничного, ананасового и бананового йогурта.

Однако же пора и в Итуберу. Ведь на самом деле главная цель посещения Бразилии на этот раз — посещение плантаций гевеи и заповедника, в котором пытаются восстанавливать атлантический дождевой лес. И то и другое принадлежит известному производителю компании Michelin, и если плантации гевеи у нее по всему миру, то заповедник — только здесь. Сначала — пораньше с утра в аэропорт, где нас ждет аэротакси. Летать на таких «комариках» лучше до полудня, потому что потом часто появляются кучевые облака, и придется выписывать между ними бешеные петли, чтобы избежать болтанки в восходящих потоках. На приборной панели, перед которой сидели первый пилот и штурман, рядом с двумя крупными тумблерами было крупно написано «Bomba 1» и «Bomba 2». Однако полёт прошел вполне мирно; спустя полчаса я первый раз в жизни приземлился на расчищенную от растительности земляную полосу, утыкающуюся прямо в полотно реки, на котором издалека было видно спешащую куда-то пирогу. Самолет попрыгал по ухабчикам, остановился, в открытую дверь кабины хлынул зной. Сельва ждала нас.

Атлантический, дождевой
В раннем миоцене, примерно от шестнадцати до двенадцати миллионов лет назад, большая часть равнин на нашей планете (большая часть Европы и Азии, практически вся Африкаи обе Америки) была покрыта бесконечным шатром буйных зеленых лесов. Но ничто не вечно под луной, и даже континенты не стоят на месте. Климат постепенно изменился, на полюсах наросли ледовые шапки — еще не так давно считалось, что именно это привело к возрастанию уровня осадков и буйству растительности в тропиках. Но теперь ясно, что все произошло как раз наоборот: глобальное похолодание «засушило» прилегающие к экватору территории, и миоценовый тропический дождевой лес начал постепенно сокращаться. И все же он дожил почти до наших дней.

Еще каких-то три-четыре столетия назад атлантический дождевой лес (сельва) тянулся широкой полосой от бассейна Амазонки чуть ли не до самого низа континента, от верховьев Ла-Платы до Ориноко и от устья Амазонки до Анд, представляя собой сплошную непрерывную экосреду. Теперь же от него остались небольшие островки, зеленые обрывки — вся территория Бразилии, занимающей большую часть атлантического побережья Южной Америки, представляет собой или саванны, или плантации бананов, каучуконосной гевеи, какaо-бобов и всего прочего, что годится в пищу; дождевой лес (Atlantic rain forest) остался лишь в нескольких небольших заповедниках. Один из них — Oro Verde Bahia («Зеленое золото Байи»), находящийся под совместным патронажем французского Michelin и бразильского правительства.

Oro Verde начинается в верховьях небольшой реки, чье спокойное течение прерывается водопадом в паре десятков километров от побережья, и спускается к океану, занимая теперь уже более четырех тысяч гектаров. Конечно, это все равно немного, но еще лет двадцать назад от дождевого леса в этих краях и вовсе ничего не оставалось. Его постепенно высаживают (точнее, дают распространяться), выкупая у крестьян заброшенные и ненужные участки.

Мы подходим к лесу по недавней вырубке. Здесь еще солнечно, хотя лес уже вступает в свои права. В глубине травы прячутся мелкие, но очень душистые ирисы, часто встречаются небольшие, метра три ростом пальмы Siagrus (говорят, в Парагвае растет карликовая ее разновидность, ростом с карандаш). Лес впереди кажется плотной стеной. Последний дождь прошел за несколько дней до нашего приезда, но под пологом дождевого леса все равно сыро. Хлюпает под ногами; влага крупными каплями блестит на листочках мелких растений-паразитов, покрывающих стволы крупных деревьев, на свисающих откуда-то из верхних «этажей» леса лианах. Всё время полутемно, жарко, воздух так влажен, что кажется, его можно пить. Я иду, все время оскальзываясь в высоких резиновых сапогах, и жадно высматриваю какую-нибудь живность — ведь, по словам гида, с каждым годом ее становится здесь все больше.

Кстати, в большинстве тропических районов нет теперь более престижной (и денежной) работы, чем гид-натуралист. Особенно велик на них спрос в дождевых лесах, где неподготовленному человеку трудно увидеть диких животных без помощи профессионала. Наш гид, впрочем, был не из местных — американец-эколог, живущий здесь уже 15 лет и влюбленный в эти места. Но и с его помощью увидеть что-то очень непросто. Вот наверху, чуть в стороне, раздаются пронзительные крики — это кричат мартышки, они заметили хищника. Какого хищника? «Вероятно, это леопард, кажется, недавно здесь появилась парочка. Это очень хорошо, значит, лес здоров, — говорит гид. И прибавляет, немного подумав. — Пожалуй, пора уже брать с собой оружие. На всякий случай».
В кустах в десятке метров от меня по ходу движения кто-то вдруг осторожно завозился, и звук стал быстро удаляться. «Пекари (лесная свинья)», — говорит гид. Приходится верить. А вон на дереве висит слегка разлохмаченный темный мешок — термитник. Гид уверяет, что, судя по следам, недавно здесь был муравьед, но сейчас его нет. Вот около валуна следы стоянки местных охотников — они, судя по всему, ждали дикобраза. Возможно, они его дождались — но не мы.

Мой взгляд все время обращен к земле — может быть, хоть змею увижу? Вообще змей в Бразилии достаточно, но в Центральной Америке их несколько больше, чем в Южной, особенно ядовитых. Ядовитые змеи проникли сюда из Азии примерно в третичном периоде и успели образовать много новых видов, а в Южную Америку они расселились позже, и пока их там очень мало — всего семь родов, впятеро меньше, чем в Африке или Азии. Тем не менее в лесу все же лучше ходить в сапогах, а ночью — с фонариком. Вот она! Нет, ошибся — это всего-навсего «плакса» монстера (из семейства аронниковых), типичная лесная лиана. Ее извивающийся зеленый стебель с темными пятнами действительно напоминает змею. А «плаксой» ее прозвали за то, что водные устьица ее листьев активно выделяют воду, которая сбегает к заостренному концу листа, этакому «носику», и капает вниз. Нет, со змеями так и не повезло, жаль.

Единственной моей «добычей» стала наземная планария, редкий обитатель самых влажных мест. Издали она казалась трещиной в почве, а вблизи — застывшей струйкой темного стекла. Но у «стекла» был ясно виден подвижный хоботок, а само оно медленно «текло» вперед, ощупывая путь. А для свидания со всеми прочими обитателями леса сюда надо приезжать не на день, а на неделю, и тогда бы нам повезло, и неоднократно, уверен.
Но за судьбу самого заповедника можно быть совершенно спокойным — в последние годы идеи охраны природы находят живой отклик в сердцах бразильцев, а слова «экология» и «защита леса» вызывают самую положительную реакцию. По крайней мере, к людям, работающим в этой сфере, повсюду относятся с огромным уважением. А при выделении участка под плантацию правительство теперь требует гарантий, что часть земли (если продается не менее 20 га) будет использована под «естественные насаждения».

Прелести Копакабаны
Из Итуберы мы ненадолго вернулись в Салвадор, после чего перелетели на пару дней в Рио. Этот город, несомненно, заслуживает отдельной статьи, парой абзацев его описать сложно. Попробуем ленинский способ — тезисно.

Это город, в котором живет около пятнадцати миллионов человек. Из них примерно половина — в страшных трущобах, фавелах. «Примерно» потому, что официальные власти точно не знают, сколько именно жителей проживает в фавелах. Туда не заходят ни полицейские, ни налоговые инспекторы, ни прочие представители властей. Туда не заходят и туристы — слишком уж часто они потом не возвращаются (выходящие из фавел люди, впрочем, совсем не похожи на людоедов). Но именно фавелам принадлежит одно из двух главных чудес Рио — школы самбы. Всего их 68, 14 главных (на карнавале выступают на самбодроме) и 54 прочих (во время карнавалапроходят по улицам), участвовать в них во время карнавала может абсолютно любой желающий, достаточно лишь оплатить костюм.
Этот город прижат горами к океану. Горы не островерхие, а с круглыми верхушками; острова той же формы обрамляют скальной бахромой Рио за полосой прибоя. Крутые конические холмы характерны для той формации, которую Александр фон Гумбольдт называл гнейсо-гранитом. Вид этих округленных громад обнаженной породы, поднимающихся среди самой пышной растительности, поражает до глубины души. Бразильцы привыкли и строят странные здания, буквально «облепляющие» скальные выступы.

Это город, второе чудо которого — бесконечные белые пляжи шириной в пару сотен метров (знаменитые Копакабана, Ипанема и пр.), где никогда не утихает жизнь и не умолкает прибой. Океан — не море. Прибой здесь есть всегда, и поэтому «просто поплавать» не рекомендуется, возвратиться на твердую землю не так-то просто, прибой может легко утянуть в открытый океан. Куда легче возвращаться на доске — поэтому здесь столько серферов.

Это город, в котором обезьяны исполняют роль ворон, голубей и галок (а отчасти даже крыс) в европейских городах. От них затягивают сетками окна, но и это не всегда помогает. Если окно открыто, не оставляйте еду и блестящие вещи на видных местах — не досчитаетесь.

Это город, где во многих ресторанах платишь за вход смешные деньги, и потом тебя пару часов кормят двадцатью сортами мяса (если ресторан мясной), или рыбы, пока не взмолишься о пощаде. А мясо здесь такое (как, впрочем, почти повсюду в Южной Америке), которое не требует ни соусов, ни особых ухищрений при обработке и готовке; оно невероятно, непередаваемо вкусно.

Это город, в котором большинство людей улыбается искренне, а не приклеенными улыбками; в котором женщина оценивается в первую очередь не по объему груди, а по форме попы (которую здесь называют «бум-бум»); над которым парит, раскинув руки крестом, 30-метровый Христос на 700-метровом холме, видный из любой точки города, и можно всегда сразу покаяться, согрешив. Это город, в который очень хочется когда-нибудь вернуться.

Относительно активные туристические отношения между Доминиканской республикой и Россией начались лишь в 2003 году. Далекая, но безвизовая Доминикана практически сразу же завоевала сердца наших соотечественников. Если за весь 2004 год в страну вечного лета отправились отдыхать менее 1,5 тыс. россиян, то уже в первом полугодии 2005 года эта цифра возросла до 4,9 тыс. На доминиканских курортах круглый год средняя температура воздуха 24-27 градусов, воды – 23-25 градусов…